Двадцать лет собирала обрывки — газетные вырезки, слухи, неотправленные письма. Приехала в Окмонт на последнем поезде, с одним чемоданом и медальоном деда на шее. Город встретил её туманом и молчанием. Местные смотрят так, будто ждали.
Чешуя и ржавчина
Вода из крана пахнет медью. Стены пульсируют. У тебя 14 дней, чтобы понять, что ловят рыбаки в запретных водах.
СЕРИЯ · ЧАСТЬ 2 Лавкрафтовщина →Описание
Ты приезжаешь в Окмонт-на-Меле расследовать исчезновение деда. Город встречает тебя туманом, запахом йода и молчанием. Вода из крана густая, с привкусом меди. Стены покрыты склизким налётом, который пульсирует по ночам. Местные рыбаки выходят в запретные воды и возвращаются с пустыми сетями, но сытыми. У них на шее — странные складки, которые они не прячут. У тебя 14 дней. 14 дней до Нереста. 14 дней, чтобы понять, что ловят рыбаки в запретных водах. Что происходит с городом. Почему прилив не отступает. Каждый день приближает катастрофу. Каждый выбор меняет твоё тело. Каждое откровение стоит рассудка. Риф дышит. И он ждёт тебя.
18+ Контент и предупреждения
Смерть персонажей · Самопожертвование · Наркотические вещества · Насилие · Тревожные темы
Мир и правила истории
- Дом предка
- Маяк
- Таверна «Морда кита»
- Клиника Марты
- Храм Рифа
- Запретные воды
- Окмонт-на-МелеПриморский городок, зажатый между песчаными дюнами и гнилыми топями. Туман здесь не уходит никогда — он висит низкими серыми клубами, пахнущими йодом и тухлой рыбой. Жители выглядят здоровыми, но их кожа блестит, как у рыбы, только что вытащенной из сети. Бабушки у церкви шепчут приезжим: «Не пей из крана, милый». Никто не объясняет почему.
- Мясной РифТо, что рыбаки видят в запретных водах. Огромное, пульсирующее тело на глубине. От него тянет жаром и запахом крови. Местные говорят о нём шёпотом, как о чём-то живом. Что это — никто не объясняет.
- НерестТо, чего боятся местные. Рыбаки шепчут, что он близок. Стены пульсируют сильнее. Вода густеет. Что именно произойдёт — никто не говорит вслух.
- МутацияШелушение кожи, которое жители списывают на солёный ветер. Чешуйки под ногтями. Складки на шее, которые розовеют при волнении. Дети рождаются с ними. Старики умирают с ними. Это не болезнь — это новая норма.
- Дед АркадийИсчез двадцать лет назад. Оставил дом, дневник в кожаном переплёте и медальон, который теперь носит его потомок. Последние страницы дневника обрываются на фразе: «Риф готовится к Нересту». Что он понял — никто не знает.
- Дом предкаСтарый двухэтажный дом на самом краю Окмонта. Внутри — запах, который въелся в дерево за двадцать лет: йод, тухлая рыба, старая бумага. Стены покрыты склизким налётом. По ночам налёт пульсирует — еле заметно, но видно, как он поднимается и опадает в такт прибою за окном.
- Запретные водыЧасть моря за чертой, за которой кончаются рыбачьи тропы. Вода здесь тёмная, почти чёрная, с маслянистыми разводами. Поверхность неподвижна, даже когда дует ветер. На глубине проступает свечение — голубоватое, пульсирующее, как сердцебиение. Рыбаки выходят туда по ночам и возвращаются с пустыми сетями, но сытыми.
- МаякКаменная башня на голой скале, торчащей из моря, как обломок зуба. Внутри пахнет керосином, старой рыбой и виски. На стенах — карты, на которых запретные воды отмечены крестами, нарисованными углём. Кресты перечёркнуты, нарисованы снова, снова перечёркнуты. Элиас смотрит на запретные воды часами, не моргая.
- Храм РифаСтарая каменная церковь, перестроенная под что-то другое. Внутри пахнет нектаром — сладким, тошнотворным, с нотой гниющих водорослей. На стенах — фрески, где под стёртыми лицами святых проступают другие лица: с жабрами, с перепонками между пальцев, с глазами, полными чёрной воды.
- Таверна «Морда кита»Низкое деревянное здание у самого пирса. Внутри — полумрак, даже днём. Пол липкий. Воздух густой, тяжёлый, пахнет потом, рыбой, прокисшим пивом и чем-то сладковатым — нектаром. Рыбаки за столами говорят тихо, почти шёпотом, и их разговоры обрываются, когда в таверну входит чужак.
- КлиникаМаленькое каменное здание с низким потолком и узкими окнами, затянутыми марлей. Внутри — чисто, но эта чистота пугающая, как у морга. В клинике всегда холодно, даже когда на улице тепло. По ночам, если прислониться ухом к стене, слышно, как что-то пульсирует под полом.
- Насилиевкл
- Алкогольвкл
- Веществавкл
- Тёмные темывкл
- Романтика и интимностьвзрослые намёки
Персонажи
Двадцать лет винил себя, что бросил деда одного. Приехал в Окмонт на последнем поезде, с блокнотом и медальоном. Город встретил его туманом и молчанием. Местные смотрят так, будто ждали.
Двадцать лет живёт на маяке, один, точит гарпун и смотрит на запретные воды. Видел, как мутируют соседи, как дети рождаются с жабрами, как прилив перестал отступать. Риф не тронул его. Он единственный, кто не может стать частью Рифа.
Пять лет назад нашёл в запретных водах расщелину, из которой сочилась густая светящаяся жидкость. Попробовал из любопытства. Увидел красоту, от которой заплакал. С тех пор ныряет каждый день, пьёт нектар, и его тело медленно перестраивается. Жабры на шее — его гордость, а не стыд.
Приехала в Окмонт восемь лет назад, молодым врачом из столицы. На четвёртый год обнаружила пятна на собственных руках. С тех пор варит препараты по ночам, прячет мутацию под перчатками и высоким воротником, считает дни. Она — последний «чистый» врач в городе, и её запасы тают.
Десять лет назад её унесло в запретные воды во время шторма. Наутро она проснулась с жабрами на шее и абсолютной ясностью в голове. Риф говорил с ней — не словами, а пульсацией, которая резонировала в её крови. Она поняла: он не монстр, он отец. С тех пор она построила храм, собрала паству и ждёт Нереста.
Отзывы
Пожаловаться
Жалоба не скрывает материал автоматически. Его проверит команда NARR.
