Войти
← Истории
Л ID/FCDE1EAA-5 NARR · SCENES 14 Обложка истории «Линия Омега: поезд в никуда»
18+
/ ИСТОРИЯ · Драма

Линия Омега: поезд в никуда

Лавкрафтианский поезд: семь остановок до прорыва

СЕРИЯ · ЧАСТЬ 1 Лавкрафтовщина →
— рейтинг
3 проходили
0% дошли до финала
10 концовок
Начать
Добавить в библиотеку
/ СЕЙЧАС 0 играют за сутки 0 за 7 дней 6
Велимира/ АВТОР · 31 ИСТОРИЙ
Подписаться
/ 01

Описание

Поезд пришёл без звука. Двери открылись сами. Они знали, что ты сядешь. Конденсат на стенах — солёный, как кровь. Стук колёс — как чужое сердце. В окнах — не тоннель. Там что-то моргает. Медленно. Лениво. У тебя семь остановок до того, как швы реальности разойдутся. Семь остановок, чтобы понять, что везёт этот состав. И выбрать, какой частью себя ты заплатишь за спасение мира. Рассудок капает. Вены светятся неоновым. Поезд уже выбрал тебя.

Мир и правила истории
ЛОКАЦИИ · 7
  • Станция
  • Первый вагон
  • Средний вагон
  • Вагон-призрак
  • Опечатанный вагон
  • Кабина машиниста
  • Тоннель
ЛОР · 9
  • Линия, которой нет на картахВ схемах метрополитена двенадцать линий. В диспетчерских журналах — тринадцать. Тринадцатую не печатают: типография отказывается, а те, кто пытался внести её вручную, потом долго не могли объяснить, почему чернила на бумаге влажные и солёные. Путейцы называют её «Омега» — последняя буква, дальше некуда. Говорят, её проложили не для того, чтобы возить людей. Говорят, рельсы там уложены не по грунту, а по чему-то другому, и потому состав не выходит на поверхность даже там, где тоннель кончается. Начальство не подтверждает. Начальство вообще не любит этот разговор.
  • Последний поездОн приходит без звука. Сначала — вибрация в подошвах, будто пол поднимается и опадает. Потом — ветер из тоннеля: машинное масло и что-то сладковатое, тошнотворное, как цветы, забытые в вазе на неделю. И только потом свет фар. Двери открываются сами. Они не ждут. Они знают, что ты сядешь. Последний поезд всегда пустой — и всегда в нём кто-то есть. Никто не помнит, чтобы садился. Все помнят, что спешили.
  • КонденсатСтены плачут. Это не метафора — так говорят те, кто ездил. Влага проступает из самих панелей, стекает тонкими ручейками и не высыхает. Если провести пальцем по плитке на платформе, след останется. Если лизнуть — вкус меди и железа. Она солёная. Как кровь. Пассажиры не замечают. Для них это норма, как сквозняк, как скрип тормозов. Замечают только новые. Новым это не нравится.
  • Стук колёсЭто не стук. Это пульсация — ровная, глубокая, с хрипом на каждом выдохе. Как сердце. Чужое. Огромное. Он входит через пол, через поручни, через кости. Он остаётся в теле после того, как ты вышел. Некоторые слышат его во сне годами. Некоторые перестают слышать собственное сердце — потому что оно уже подстроилось. Старики в депо говорят одно и то же, тихо, не глядя друг на друга: если стук остановится — всё кончится. Никто не уточняет, что именно.
  • ПассажирыИх лица размыты — не от света, а как будто они не до конца здесь. Как фотографии, которые слишком долго держали в воде. Они не кашляют. Не говорят. Не моргают, когда нужно моргать. Их отражения в стекле иногда живут отдельно: отражение поворачивает голову, когда человек сидит неподвижно. Иногда кого-то не становится. Не уходит — именно не становится. На сиденье остаётся лужа солёной жидкости, запах озона и вещи: сумка, зонт, детская игрушка. Влажные. Остальные молчат. Говорить — значит привлечь внимание. Внимание поезда дорого стоит.
  • ОкнаЗа стеклом темнота. Это официально. Если смотреть долго, темнота начинает притворяться хуже. Проступают формы — нечёткие, ленивые, размером с вагон. Что-то моргает. Медленно, будто ему некуда спешить. Проводники — те, что ещё остались — советуют не смотреть. Не из вежливости. Смотревшие потом говорят разное. Одни — что там ничего нет. Другие — что там нити. Тонкие, светящиеся, пульсирующие в такт колёсам. Они входят в стены поезда, в тела пассажиров, в сам воздух. И то и другое пугает одинаково.
  • Семь остановокПоезд не останавливается на станциях. Он замедляется, встаёт — и двери не открываются. Это называют остановкой. Их семь. Номер не объявляют. Его читают иначе: по тому, как мигает неон, насколько густ конденсат, насколько громко бьётся то, что под полом. С каждой остановкой что-то меняется — время в вагонах начинает идти по-разному, потом исчезают люди, потом в окнах становится видно то, чего не должно быть видно. Что на седьмой — не говорит никто. Те, кто знал, не вернулись рассказывать. Но все, кто слышал эту легенду, запоминают одно: на седьмой нужно выбрать.
  • Те, кто осталсяВ вагонах есть люди, которые ездят давно. Слишком давно. Женщина в рабочей робе, с ломом и руками, которые всегда тёплые — даже там, где холодно всё. Девушка у окна, которая не моргает часами и помнит вещи, ещё не случившиеся. Человек в форме, безупречной настолько, что она похожа на саван. Юноша, который спит — и вокруг него проступают цветы, камни, игрушки, исчезающие, когда он просыпается. Они помогают. По-своему. У каждого есть что тебе отдать. Никто не отдаёт бесплатно.
  • Чего не делаютНе пробуют конденсат на вкус. Не смотрят в окно дольше одного вдоха. Не спрашивают, куда делся человек, который сидел рядом. Не идут в конец состава. Не говорят «спасибо». Это не правила. Правил здесь нет — их некому устанавливать. Это просто то, что заметили те, кто прожил в вагонах дольше остальных.
ФИЛЬТРЫ ОТ АВТОРА
  • Насилиевкл
  • Алкогольвкл
  • Веществавкл
  • Тёмные темывкл
  • Романтика и интимностьвзрослые намёки
/ 02 · СОСТАВ

Персонажи

Все персонажи →

Ночная уборщица, севшая в последнюю электричку. Поезд не останавливается. Конденсат на стенах солёный, как кровь. Она не знает, что её ждали.

Инженер, едущий домой после смены. Поезд пришёл без звука. Двери закрылись сами. На предплечьях — мелкая металлическая стружка, которой неделю назад не было.

Три года в вагонах. Лицо в мазуте, руки в ожогах. Чинит то, что не чинится. Её лом — единственный инструмент, который ещё работает. Её руки всегда тёплые — даже в холодном вагоне.

Смотрит в окна часами, не моргая. Помнит вещи, которых ещё не было. Её кожа холодная, как стекло. Она зовёт принять дар — тихо, баюкающе, как во сне.

Форма идеальная — слишком идеальная для этого поезда. Следит за протоколами, которые не работают. Под воротником — пятна пота, которые он прячет. Его дубинка — единственное, что ещё имеет вес.

Всегда спит. Его сны материальны — цветы, камни, игрушки проступают вокруг него и исчезают, когда он просыпается. Пахнет озоном и гниющими цветами. Зовёт войти в его сон — всех, кто слушает.

/ 03 · ОЦЕНКА

Отзывы

Все отзывы →
Отзывов пока нет. Будьте первым.
/ 04 · ДАЛЬШЕ

Похожие истории

Все похожие →
Ч ID/99BE7929-D NARR · SCENES 09 Обложка истории «Чешуя и ржавчина»
ЧАСТЬ 2 · Лавкрафтовщина
18+

Чешуя и ржавчина

Вода из крана пахнет медью. Стены пульсируют. У тебя 14 дней, чтобы понять, что ловят рыбаки в запретных водах.

#Детектив#Драма#Приключение
Т ID/D5D90088-8 NARR · SCENES 12 Обложка истории «Театр мясных кукол»
ЧАСТЬ 3 · Лавкрафтовщина
18+

Театр мясных кукол

Когда занавес поднимется — ты уже не будешь собой

#Детектив#Драма#Романтика
М ID/8FE39116-7 NARR · SCENES 10 Обложка истории «Мицелий забытых Богов»
ЧАСТЬ 4 · Лавкрафтовщина
18+

Мицелий забытых Богов

Поселок лесников, где что-то спит под землёй

#Детектив#Драма#Романтика
Г ID/D67D591A-E NARR · SCENES 17 Обложка истории «Гримуар чужой крови» 18+

Гримуар чужой крови

Ты просыпаешься с книгой в руках и жаром в венах. От тебя не пахнет — и это приговор. Охотники чуют скверну за версту, а ты — дыра в ткани мира. Гримуар пуст, пока не поймёшь магию телом. Каждое заклинание — ожог, озноб, вкус крови. Куда идти, кому довериться и во что превратиться — выбираешь сама. Финала нет. Есть только сумма твоих шрамов

#Драма#Приключение#Романтика