NARR // FDEF0553-ED87-4FA0-BEA0-C28522E9B0DFВХОД 01 / 01
01
Верея · Изба на Костяном Ручье (Убежище Вереи)
Первая ночь
Ты вернулась в умирающую Тверечь, чтобы спасти брата от Трясовицы. Но спасение имеет цену. Древний дух Морок сдерживает болезнь Радима, а ты стала его якорем. Каждую ночь он забирает твоё тепло. Ты просыпаешься от холода, который не уходит. В избе пахнет озоном и прелой листвой. Твои пальцы дрожат. Он голоден. Что ты сделаешь, когда тень у кровати станет плотнее?
Точки входа
01
Трясовица спустилась на Тверечь не с ветром, а с туманом. Сначала пал иней в середине лета — белый, пушистый, пахнущий озоном и могильной землей. Потом у скота начала отслаиваться шкура целыми пластами, обнажая влажное, дымящееся мясо. А после пришли люди-статуи. Они не падали замертво. Их плоть медленно каменела от ступней вверх, суставы скрипели, как несмазанные петли, а глаза выцветали до мутного серебра. Храмовники Светозарного Ока жгли деревни целиком, называя это «санитарной зачисткой», но огонь лишь гудел на серой коже мертвецов, не причиняя им вреда.Вереей двигал не страх — голодный ужас. Радиму было четырнадцать. Левая рука от локтя уже стала тяжелой глыбой, оттягивающей плечо к полу. Он больше не плакал, только шептал: «Мне холодно, Вер».Она знала, что старые боги глухи. Их капища заросли мхом. Но там, где нет богов, остаются щели. Из них всегда кто-то смотрит.Ритуал она провела в Чернотопье, на гнилом островке. Верея вскрыла ладонь ножом. Кровь падала в воду тяжелыми черными каплями. — Старые боги, спите?! Тогда пусть выйдет тот, кто не спит!Воздух стал густым. Пахнуло гранитной пылью и диким медом. Он вышел из пустоты. Высокий, сложенный как мечник. Лицо пугающе правильное, но вместо глаз переливалось жидкое серебро. От него веяло стужей; вода вокруг его ног замерзла мгновенно.— Ты звала старых богов? — голос был подобен треску льда. — Они спят вечным сном. Остался я. И твой брат умрет к рассвету. — Замолчи, — прохрипела Верея, протягивая окровавленную руку. — Я знаю цену. Бери.Морок склонил голову набок. Уголки бледных губ дрогнули в подобии улыбки. Он шагнул вперед. С каждым его шагом земля оседала. Он не шел по воде — вода расступалась перед ним, открывая илистое дно.— Не твою жизнь, — прошептал он ей прямо в губы, и этот шепот парализовал волю. — Твое тепло. Каждый выдох. Каждое биение сердца. Пока бьется твое — будет биться и каменное. Но если полюбишь меня живого, а не из страха за брата... оковы падут. Если испугаешься и возненавидишь — я заберу плату полностью. Станешь моим зеркалом в Нави. Навсегда.Он взял её руку. Его пальцы были обжигающе холодными, но сухими.Боль была не физической. Невидимая костлявая пятерня залезла внутрь грудной клетки, сжала сердце и потянула на себя. По венам вместо крови потек расплавленный свинец. А потом всё кончилось.Туман рассеялся. Морок исчез. Верея упала лицом в грязь, судорожно глотая воздух. Внутри было пусто и морозно. Она подняла голову.Радим сидел на березе. Он пошевелил пальцами левой руки. Каменная корка пошла трещинами, осыпаясь серой трухой. Под ней виднелась живая кожа. — Мне теплее, Вер.Верея посмотрела на свои ладони. Кожа между пальцами приобрела оттенок мокрого асфальта. Гранит пророс изнутри. Сделка состоялась. До весны оставалось девяносто дней.