NARR // 4A83BDE2-41C4-4C81-BA14-E1B32AAA6B70ВХОД 01 / 01
01
Весна · Берёзовый острог
Ночь у северных ворот
Весна прибывает в осаждённый Берёзовый острог перед тяжёлой ночью, когда мертвецы впервые подходят к стенам днём.
Точки входа
01
К вечеру снег уже не идёт, но холод стал злее — сухой, колкий, будто воздух сам ободрал кожу с губ. Дорога к Берёзовому острогу пустая, без санных следов, без дыма с хуторов, только твой конь хрустит настом и косит глазом на лес. Частокол показывается из сизой мглы внезапно: тёмные брёвна, обледеневшие зубья, сторожевая башня с повисшим набок фонарём. На верхней площадке кто-то целится в тебя из лука, не окликая.— Не стреляй, дурак, — доносится сверху хриплый мужской голос. — Плащ серый. Цитадельная.Створка калитки открывается ровно настолько, чтобы ты протиснулась боком вместе с луком. Тебя сразу обдаёт смесью дыма, кислой овчины, навоза и людского страха. Во дворе тесно: две телеги под навесом, бочки с талой водой, привязанные к столбу куры, дети у стены, которых заставили молчать так давно, что они уже молчат по-настоящему. У колодца лежит что-то под рогожей, и сапог, торчащий из-под края, слишком неподвижен.К тебе подходит человек в кольчужных пластинах поверх ватника. Щёки у него обветрены до корки, под глазами синяя тень. Он не кланяется.— Радомир, сотник. Если тебя и правда прислали из Белого Камня, то поздно, — говорит он. — Третий хутор пал этой ночью. А сегодня днём мы нашли следы у самой стены.Днём.Это слово оседает в тебе тяжело. Обычный упырь прячется от света, даже зимнего. Значит, либо здесь не упыри, либо их кто-то ведёт.Слева, у лестницы на стену, стоит ещё один мужчина — моложе, выше, в волчьем плаще. Он не скрывает, что меряет тебя взглядом от сапог до рукояти меча, словно прикидывает, сколько ты проживёшь в настоящем лесу, а не в каменных дворах цитадели. На его луке уже лежит стрела, хотя тетива опущена.— Это Яровит, — бросает Радомир. — Из дальних застав. Трижды ходил по следу тварей и трижды вернулся один. Считает, что мы сидим тут, пока лес нас обходит сзади.— А ты считаешь, что стены спасают от того, что приходит из-под земли, — сухо отвечает Яровит, не отводя глаз от тебя. — Ну что, охотница? Скажешь нам, сколько кровью по дереву ни мажь, а если гниль уже внутри, то поздно?Прежде чем ты отвечаешь, дверь часовни на краю двора скрипит. На порог выходит седой священнослужитель в тёмной, чинёной рясе, прижимая к груди свёрток бересты. За ним тянется тонкая полоска тёплого воскового запаха — слишком слабая против вони сырой земли, которая приходит следом откуда-то снизу, будто из-под самих брёвен. Старик переводит взгляд с тебя на Радомира и бледнеет так заметно, что даже в сумерках это видно.— Сотник, — говорит он тихо, но все почему-то замолкают. — На северной стороне… знак опять треснул.И будто в ответ на его слова от стены доносится короткий, сухой стук. Не удар кулака. Не ветка. Что-то твёрдое и терпеливое один раз касается бревна снаружи.Потом второй.Во дворе никто не кричит — люди здесь уже научились бояться молча. Радомир сжимает челюсть. Яровит одним движением поднимает лук. Старик вжимает свёрток бересты в грудь так, словно тот может заслонить его от ночи.